Сердце мое звякало о ребра, руки дрожали, в штанах сделалось сыро.
Ты чЕ? -- испугался Тишка.
Вот! -- выгружая из грязного кармана слипшиеся комочки мяса, крошки рыбы и косточки, захлебывался рваным смехом.
Варить будем! Щи -- хоть портянки полощи! Я пощупал свой лоб -- клейко, "мед" выступил.
Пусть кто-нибудь скажет мне, что воровать легко!.." В мешке оставались еще мерзлые картошки, стучали камешками.
Суп -- картонная вылупка, получился мутный.
Однако жиров было много, и мы хорошо нахлебались горячего варева.
Как водится у степенных, хозяйственных людей, после сытного ужина мы сумерничали, вели неторопливые беседы.